Скрытый счет: как жаркое лето в Европе меняет госбюджеты

Настоящая цена европейской жары и засухи, а также связанных с ними лесных пожаров становится видна в государственных отчётах лишь спустя несколько месяцев.

РЕКЛАМА

РЕКЛАМА

Когда пожары наконец тушат, а реки снова наполняются, министерствам финансов остаётся компенсировать потери фермерам, восстанавливать дороги и железные дороги, поддерживать систему здравоохранения и брать на себя удар от доходов, которые замедлившаяся экономика так и не смогла принести.

Эта нагрузка растёт быстрее, чем предусмотренные под неё государственные резервы, и в этом году напряжение особенно велико.

По данным европейской службы мониторинга засухи Copernicus, к концу июля засуха охватила половину территории ЕС и Великобритании, причём 9% находились на самом крайнем, «alert» уровне. В августе реки Луара, По, Рейн и Дунай опустились до рекордно низких уровней.

К началу августа огонь уничтожил более 505 тыс. гектаров, сообщает Объединённый исследовательский центр Еврокомиссии. Это больше, чем на ту же дату в 2025 году, который стал худшим годом за всё время наблюдений.

По оценке Европейского агентства по окружающей среде (EEA), экстремальные погодные явления принесли ЕС прямые потери на 822 млрд евро в период с 1980 по 2024 год, при этом четверть этой суммы пришлась на последние четыре года.

На вопрос Euronews, означает ли такая концентрация убытков реальный разрыв с прошлым, агентство ответило однозначно. «Это качественный перелом», отметили там, пояснив, что для выделения тенденции оно сглаживает колебания годовых данных с помощью 30-летней скользящей средней.

«Динамика экономических потерь в Европе показывает рост на 3,4% в год, и в данных видно, что он ускоряется. Первые оценки за 2025 год свидетельствуют: тенденция будет усиливаться и дальше».

Лишь около пятой части этих потерь были застрахованы, а для засух, волн жары и лесных пожаров уровень страхового покрытия падает до 10 или 11%.

Причина в том, пояснили в EEA Euronews, что эти риски «в основном связаны с косвенными потерями, такими как снижение урожайности, гибель людей, деградация экосистем, потеря рабочих часов... а такие последствия часто сложно оценить».

«Страховой разрыв растёт, то есть увеличение общих потерь не сопровождается расширением страхового покрытия», добавили в агентстве.

В результате государствам приходится выступать страховщиком последней инстанции. Однако лишь четыре страны ЕС: Австрия, Франция, Венгрия и Италия, имеют специализированные фонды на случай катастроф, тогда как остальные полагаются на разовые перераспределения бюджета, которые осуществляются медленно.

Ситуацию усугубляет и то, что общеевропейские средства почти не создают подушки безопасности. По оценке брюссельского экономического центра Bruegel, объём фондов ЕС на ликвидацию последствий бедствий с 2028 по 2034 годы составит около 5 млрд евро, то есть лишь 10–15% от ущерба, нанесённого одними только наводнениями в Западной Европе в 2021 году.

Государства ошибаются в подсчёте ущерба

Франция озвучила самые смелые оценки. Открывая заседание кризисного штаба по засухе 12 августа, министр экологического перехода Моник Барбут заявила, что летние волны жары обойдутся стране в от 10 до 15 млрд евро прямых и косвенных потерь, то есть от 0,3 до 0,5% ВВП при прогнозе роста всего в 0,7%.

Однако эти оценки сразу же вызвали споры.

Национальный институт статистики INSEE, которому первоначально приписали расчёты, заявил, что не делал никаких подобных прогнозов. В министерстве пояснили, что это их собственная экстраполяция на основе данных INSEE за предыдущие годы, а Барбут признала, что к цифрам следует относиться с осторожностью.

В Испании к концу июля выгорело около 172,4 тыс. гектаров леса, примерно половина прошлогоднего объёма. Если применить расчёт затрат на гектар, используемый лесным агентством Наварры и отраслевой ассоциацией Asemfo, только тушение пожаров обойдётся в от 1,7 до 3,3 млрд евро. И это без учёта восстановления территорий, которое, по словам лесных инженеров, обычно стоит дороже самого тушения.

В прошлом месяце Брюссель одобрил для Испании чрезвычайную помощь в размере 120,55 млн евро, причём она покрывает лишь ущерб от прошлогодней засухи.

Португалия наглядно показывает более глубокую проблему, отсутствие адекватных расчётов реальной стоимости лесных пожаров.

Её служба гражданской защиты публично признала, что «невозможно строго определить общую стоимость конкретного происшествия», поскольку финансовые и оперативные данные хранятся в разных системах.

Независимая комиссия, расследовавшая пожары августа 2025 года, получила суммарную цифру около 18,8 млн евро, которую нельзя было разбить по отдельным очагам. Национальная счётная палата указывала на тот же пробел ещё в 2021 году.

Чтобы корректно учитывать косвенные потери, пояснили в EEA, нужно объединять данные о самих событиях с «информацией о занятости, здравоохранении, транспорте, энергетике, сельском хозяйстве и макроэкономике, которую предоставляют отраслевые организации».

Доходы, которые так и не поступают

Расходы лишь одна сторона проблемы.

Обзор данных, проведённый Bruegel, показывает, что экономики остаются меньше даже через несколько лет: ВВП оказывается на 1,5% ниже через два года после волны жары и на 3% ниже через четыре года после засухи. Одна только засуха 2022 года сократила рост ВВП на душу населения в ЕС на 1,35%, что равно потере в 203 млрд евро.

По оценке банка Triodos, нынешним летом экстремальная жара обойдётся экономикам ЕС примерно в 180 млрд евро, то есть около 1% ВВП.

Однако непосредственный удар по экономике может выглядеть удивительно мягким.

Так, в Oxford Economics подсчитали, что рекордно низкий уровень воды в Рейне может снять лишь около 0,2% с роста Германии в третьем квартале и не приведёт к более масштабному провалу.

«Речь скорее о компенсации потерь за счёт других сегментов экономики», объяснил Euronews старший экономист Oxford Economics Томаш Дворжак, указав на оборонную промышленность, производство транспортного оборудования, розничную торговлю и услуги для потребителей.

Летние остановки заводов тоже снижают загрузку мощностей. «Рейн остаётся важной транспортной и логистической артерией, но в конечном счёте он влияет лишь на относительно небольшую часть экономики», добавил Дворжак.

Особенно чётко ущерб проявляется в продовольствии, и делает он это постепенно.

Еврокомиссия снизила прогноз производства оливкового масла в ЕС на 5%, главным образом из-за ожидаемого падения объёмов в Греции на 18%. Испания, в свою очередь, ждёт сокращения урожая зерна с 24 млн тонн до чуть более 18,5 млн тонн. По оценке Oxford Economics, жара и засуха добавят до 1% к росту цен на продукты питания в зоне евро в следующем году.

«Так просто устроено ценообразование на продукты», пояснил Euronews Дворжак. «Оно следует как бы каскадом, от сырья к сельскому хозяйству, затем к переработке и, наконец, к рознице. На каждом этапе изменения обычно просачиваются за месяц-два».

Прогнозисты больше не рассматривают такие лета как аномалию. Oxford Economics уже включила связанные с ними издержки в базовый сценарий, согласно которому среднесрочная инфляция на продукты будет держаться примерно на уровне 2,5%.

Опасность ещё и в том, что эти факторы наслаиваются друг на друга.

В Bruegel говорят о «губительном климатическом цикле для государств», когда потери от катастроф подавляют рост и налоговые поступления, расширяют дефицит и повышают стоимость заимствований, оставляя всё меньше средств на профилактику, которая могла бы смягчить последствия следующего бедствия.

По расчётам ЕЦБ, засуха, которая статистически случается раз в 25 лет, ставит под угрозу почти 15% объёма производства в зоне евро.

Тем не менее расходы ЕС на адаптацию к изменению климата составляют около 29 млрд евро в год при оценочных потребностях от 35 до 500 млрд. И это несмотря на то, что, по подсчётам ООН, каждый вложенный евро позволяет избежать потерь на сумму до десяти евро.