Срочная новость

Европейский университет Петербурга сражается с властями: интервью

Мы поговорили с учащимися и профессором учебного заведения

Сейчас воспроизводится:

Европейский университет Петербурга сражается с властями: интервью

Размер текста Aa Aa

Что происходит с Европейским университетом в Петербурге? Почему у него пытаются отнять лицензию и даже здание? И что будет, если университет проиграет в суде?

Кроме того, за последнюю неделю марта в Петербурге лицензию приостановили еще как минимум у двух ВУЗов.

Чтобы выяснить все обстоятельства, мы поговорили с учащимися и профессором учебного заведения, известного своими программами, идущими в ногу со временем.

На наши вопросы отвечают студент-социолог N, студентка второго курса факультета политических наук и социологии Татьяна и профессор Артемий Магун.

Дарья Иванова, Euronews: Чем для вас является Европейский университет ?

Артемий Магун: Европейский Университет – “самый международный университет в России и самый русский их международных университетов”. То есть это учреждение, работающее одновременно в логике международной академической жизни и в в логике российского образования, в контексте российских дискуссий и научных школ. Россия – довольно изолированная в академическом смысле страна, поэтому подобных институций довольно мало.

Татьяна: Я учусь в ЕУ второй год и то трепетное отношение, с которым многие сюда поступают, развилось во мне довольно поздно, к началу второго курса. Но теперь и я со всей уверенностью готова сказать, что атмосфера, в которой студенты получают образование здесь, действительно уникальна: мало где люди, чьи научные интересы касаются настолько разных сфер, встречаются под одной крышей. Разве что на фуршетах междисциплинарных конференций.

N: Для многих, и для меня отчасти, ЕУ – это немного больше, чем просто образовательная институция. Это место где ты встречаешь новые идеи, интересных, открытых людей, заводишь друзей, что-то делаешь. Конечно, тут тоже есть свои недостатки, но все-таки есть причины дорожить этим местом, и не только там из-за карьеры, стипендии и всего прочего, хотя эти вещи тоже важны безусловно

Д.И.: Какие претензии предъявляют университету ?

Т.: В 2016-м году университету поступили претензии со стороны Рособрнадзора. Тот обнаружил нарушения, якобы позволяющие лишить университет лицензии. Оказывается, негоже наукой не подкачавшись заниматься, а «преподаватели-практики», что бы это ни значило, представляют для образовательной деятельности ценность лишь своим наличием, а не качеством исследовательской деятельности. Под Новый год началась история с Комитетом городского имущества: тот внезапно расторг договор аренды с университетом из-за опять же якобы несогласованного ремонта.

А.М.: Университету предъявляют нарочито формальные претензии: несоблюдение процента внешних “преподавателей-практиков”, которые должны в нем работать и наличие пластиковых окон во дворе и перегородок в (неисторических) аудиториях. Всем ясно, что мотивы преследования университета не в этих издевательских претензиях, а в чем-то другом.

Д.И.: Чем, по Вашему мнению, вызван кризис в отношениях с властями ?

N: О-о-о-о, тут очень много вариантов. Собственность, здание, деньги, Кудрин (Алексей Кудрин, политик – прим. Д.И.), гендерная программа, Милонов (Виталий Милонов, политик – прим. Д.И.). Кудрин в попечительском совете ЕУ, насколько я знаю. Был сначала слух, что атака на ЕУ может быть связана с попыткой надавить на него, потому что ему якобы очень дорог ЕУ. Но это слухи, которые ничем нельзя подтвердить. Что касается гендерной программы, то, с моей точки зрения, это самая сильная гендерная программа в стране. Здесь занимаются как изучением теории, так и эмпирическими исследованиями. Основные направления сейчас – исследования современных практик материнства и практик заботы. Но студенты и студентки занимаются гораздо более широким кругом проблем, конечно. Насколько я знаю, Милонов и его соратники писали жалобы в разные инстанции с просьбой проверить деятельность программы. По-моему, он даже в одном интервью какие-то инвективы в адрес программы напрямую предъявлял.

Т.: Я бы не сказала, что отношения университета и власти находятся в состоянии кризиса. Это простое недопонимание, расхождение перспектив, что ли. У университета так называемая высшая ценность – образовывать, науку делать, у органов власти – осуществлять контроль и всячески эту власть проявлять. Интересы расходятся.

А.М.: Никто достоверно этого не знает. По-видимому это совокупность факторов, а именно ненависть нам со стороны могущественного ультраконсервативного лобби, не считающего, что независимые институции, связанные с Западом, могут существовать в России, плюс определенные имущественные интересы, относящиеся к нашему дворцу.

Д.И.: Что университет планирует предпринять ?

N: Ну наверное мы все будем сопротивляться, протестовать.

Т.: Сейчас университет отстаивает свои права в суде. Если дело тотчас же не разрешается, слушание переносят на другую дату. Так и живем, в состоянии ожидания и неопределенности. Пока университет судится, дружественные институции вроде образовательных учреждений и профессиональных ассоциаций направляют в его адрес письма поддержки. Студенты продолжают посещать лекции и заниматься своими исследованиями, а профессорско-преподавательский состав – все так же здорово вести занятия и заниматься своими исследованиями.

А.М.: Университет оспаривает решения судов в вышестоящих инстанциях и ведет публичную кампанию, получая огромную поддержку от российского и международного гражданского общества. Студенты и профессора занимаются образовательным процессом, а в свободное время иногда участвуют в легальных мероприятиях по выражению своего протеста против действий властей.

Д.И.: Какие настроения царят в учебном заведении ?

Т.: Кажется, настроение у всех оптимистичное, до тех пор, пока не начинаются обсуждения в духе «а что, если…». Лично на моем лице можно будет читать растерянность. Если решение об аннулировании лицензии все же вступит в силу, я буду продолжать заниматься своей магистерской диссертацией и заниматься по программам курсов – напомню, мы все довольно оптимистично настроены и рассчитываем на положительный исход в получении новой лицензии. Но будем надеяться, до этого не дойдет.

А.М.: Настроение бодрое и мобилизованное. Мы надеемся,что здравый смысл возобладает, что суды и высшее руководство пересмотрят решения нижестоящих органов и снимут с университета все вздорные претензии. Студенты обеспокоены, но учатся еще лучше, чем раньше.

N: Насколько я могу судить, студенты и студентки мобилизуются. Конечно, никто не рад тому что происходит. Большинство готово как-то протестовать, по-моему. Профессора – кто-то готовится к худшему, кто-то надеется, кто-то тоже готов протестовать.

Д.И.: Что планируете делать, если университет закроют?

А.М.: Вот когда закроют, тогда и расскажем вам об этом. Пока что о закрытии университета, напомню, вопрос вообще не стоит.

N: Если все-таки закроют… Я буду думать, я, честно говоря, не знаю. Если я решу продолжать учиться, то, скорее всего, за границей, потому что здесь ничего такого нет.

Д.И.: Слышали ли вы о закрытии других высших учебных заведений в Санкт-Петербурге и по стране? Что об этом думаете?

Т.: Буквально сегодня я узнала, что временно прекращены наборы студентов в петербургские Институт кино и телевидения и Институт гуманитарного образования. Аналогичное решение Рособрнадзор вынес в отношении университетов Ижевска и Орла. Рост интереса госорганов к деятельности негосударственных университетов становится международной тенденцией. На днях решится судьба Центрально-Европейского университета в Венгрии – там университет «выживают» законодательно, так что мы сейчас очень за них переживаем.

А.М.: О закрытии не слышал, но слышал о приостановке лицензии некоторым из известных ВУЗов. Я думаю в целом по этой ситуации, что Рособрнадзор при проверке ВУЗов на неэффективность продемонстрировал свою полную некомпетентность в отношении проверки реального качества образования, и занимается механической формалистикой плюс, по-видимому, обслуживанием рейдеров. Думаю (это мое частное мнение), что руководство Рособрнадзора должно уйти в отставку.