Срочная новость

Сейчас воспроизводится:

Портреты беженцев: Мокдад из Ирака тоскует о Заполярье


insiders

Портреты беженцев: Мокдад из Ирака тоскует о Заполярье

Риксгрансен – маленький шведский город, известный своими трассами и неповторимыми пейзажами Заполярья. Здесь мало естественного света, и курорт начинает принимать гостей лишь с середины февраля. До этого момента отели полупусты. Именно сюда в октябре 2015 года шведские власти направили 600 беженцев, которым не нашлось места в других районах страны. Риксгрансен стал временным приютом для выходцев из Сирии, Афганистана, Ирака и Эритреи, которые в тот год массово прибывали в Швецию. К январю 2016 года в стране обосновались 164 тысячи приезжих..

Место встречи – Швеция

Около года назад наша съемочная группа побывала на лыжном курорте здесь и познакомилась с тремя беженцами Один из них, 29-летний Мокдад аль Джабури, приехал в Швецию из Ирака.

Мокдад, беженец: “Условия там были ужасными: убийства, расправы, нападения. но самым тяжелым стало решение оставить детей и семью. Вот это было очень сложно”.

Мокдад прошел стандартный для многих беженцев путь: он добрался сначала до Турции, оттуда переправился в Грецию и дальше доехал до Швеции. Его жена и дети 3 и 5 лет остались в Багдаде. Здесь в Риксгрансене Мокдад вместе с другими беженцами работает на кухне одной из гостиниц. Он надеется получить статус беженца и остаться.

Мокдад, беженец: “В первую очередь мне нужен вид на жительство, тогда я привезу сюда моих родных, детей,семью, мы будем искать работу”.

Так обстояли дела год назад. Сегодня мы вновь едем в Швецию, однако уже не в маленький Риксгрансен, а в город Фагерста в центральной Швеции. Здесь, как выяснилось, Мокдад живет в центре временного содержания. Снимать внутри нельзя, но мужчина охотно соглашается поговорить за воротами центра.

Мокдад, беженец: “Контракт на работу с отелем на том курорте был временным. Когда он закончился, нас стали отсылать в разные уголки Швеции. Кто-то остался на севере, кто-то переместился в другие части страны. Это и понятно: на курорте начинался лыжный сезон, им нужно было освободить места для туристов. Я так надеялся, что меня оставят там работать… Теперь же я не знаю, смогу ли получить вид на жительство. А вдруг нет? А в центре кормят хорошо и условия нормальные”.

Когда разрешат… жить?

Для Мокдада 2016 год не был радостным.

Мокдад, беженец: “А чему мне радоваться? Моя семья, и дети – по-прежнему очень далеко. Верно, что я лично здесь в безопасности, но мои близкие – совсем в другой ситуации”.

Без вида на жительство у Мокдада почти нет шансов посещать курсы языка или повышения квалификации. Он и его друг говорят, что проводят практически весь день в центре временного содержания, общаются с другими беженцами или гуляют.

Мужчины жалуются, что процесс их оформления затянулся.
Ожидание – неизбежно, поясняет Аридо Дегавро, адвокат, специализирующийся на защите прав беженцев. По его словам, власти не справляются с обработкой документов, так как в страну одномоментно приехало слишком много мигрантов. Процедура непростая. Беженцам, таким как Мокдад, выделяют адвоката, затем человека приглашают на собеседование в иммиграционный офис. Власти принимают решение в течение нескольких месяцев. Многое зависит от того, откуда приехал беженец..

Аридо Дегавро, адвокат: “Отношение к Багдаду сегодня неоднозначное. Иммиграционный офис считает его относительно безопасным местом, а вот правозащитники приводят иные доводы, говорят, что жить в Багдаде все же опасно. Однако их призывы власти не принимают в расчет”.

Швеция ужесточила иммиграционное законодательство в прошлом году. Визы для беженцев теперь подлежат пересмотру раз в три года, для некоторых групп населения – каждые 13 месяцев. Тех, то приезжает из считающихся безопасными стран, активно депортируют.

У Мокдада сохранились приятные воспоминания о севере Швеции. Он поддерживает связь с другими беженцами, которые оказались на лыжном курорте вместе с ним. У всех дела идут по-разному. Один приятель, сириец, остался в той части страны, привез туда семью, получил вид на жительство, работает. Другой, Али из Ирака живет в центральной Швеции и по-прежнему ждет бумаг.

Мокдад, беженец: “У меня нет ни надежды, ни мотивации. Вот уже больше года я жду собеседования в мэрии. Предположим, мне назначат дату. Сколько еще времени пройдет, прежде чем они примут решение? Год? Семь месяцев? Шесть? Кто знает… “

Уже после нашей встречи Мокдад сообщил, что должен явиться на собеседование в январе. Он надеется получить вид на жительство, и тогда уже браться за долгую процедуру воссоединения семьи.

Аридо Дегавро, адвокат: “В Швеции есть закон, по которому человек, чей запрос на вид на жительство отклонили, имеет права просить рабочую визу. При условии, что в процессе ожидания решения властей соискатель не менее 4 месяцев работал в одном и том же месте, имеет контракт на работу и официальную зарплату. Вот такие люди могут обойтись без вида на жительство и сделать ставку на другой статус. Но здесь все упирается в язык. Если беженец не знает английского или шведского, найти работу очень трудно. И люди, не говорящие на этих языках, как правило, просто ждут”.

О каждом событии можно рассказать по-разному: что пишут об этом европейские журналисты из других наших языковых служб?

Автоматический перевод

Автоматический перевод

Автоматический перевод

Автоматический перевод

Автоматический перевод

Автоматический перевод

Автоматический перевод

Автоматический перевод

Автоматический перевод

Автоматический перевод

Автоматический перевод

insiders

Беженцы в Ливии гибнут на суше и в море