Срочная новость

Беата и Серж Кларсфельд: синергия любви

Беата и Серж Кларсфельд, пожилые люди, бабушка и дедушка, в возрасте “к 80” ведут жизнь обычных пенсионеров, но таковыми не являются. Перед нами –

Сейчас воспроизводится:

Беата и Серж Кларсфельд: синергия любви

Размер текста Aa Aa

Беата и Серж Кларсфельд, пожилые люди, бабушка и дедушка, в возрасте “к 80” ведут жизнь обычных пенсионеров, но таковыми не являются. Перед нами – едва ли не самые непримиримые борцы с нацистскими преступниками. Пара объездила планету в поисках тех, кого подозревали и обвиняли в совершении преступлений в годы Второй мировой. Серж и Беата Кларсфельд – гости канала “Евроньюс”.

“Евроньюс”: “Первый вопрос – о вашей первой встрече. Парижское метро, на дворе 1960-й год. Это была любовь с первого взгляда?”

Серж Кларсфельд: “Скорее, очень сильное взаимное притяжение”.

“Евроньюс”: “И вот тогда было положено начало вашему партнерству, очень плодотворному в личном и профессиональном планах. Даже день ваше встречи выглядит символично, верно?”

Серж Кларсфельд: “Мы встретились в день, когда израильская разведка похитила и вывезла из Аргентины нациста Адольфа Эйхмана. Вывезла, чтобы предать суду за военные преступления. Мы тогда не знали, что это был знак, определивший вектор нашей совместной жизни”.

“Евроньюс”: “А ведь вы из таких разных семей. Ваш отец, Беата, служил в немецкой армии, воевал на стороне Гитлера. Отец Сержа, румынский еврей, погиб в Освенциме. Мужество вашего отца при задержании в вашем доме в Ницце в 1943-м спасло жизнь вам, вашей матери и сестре. Что именно тогда случилось?”

Серж Кларсфельд: “Мой отец предвидел события. И сделал такой загончик, фальшивую стенку в довольно глубоком платяном шкафу. Там он нас и спрятал, когда пришли немцы. Немец открыл шкаф, проверил, не прячется ли кто-то нибудь за ворохом одежды.Он не понял, что за внутренней стенкой шкафы стояли мы, евреи”.

“Евроньюс”: “Беата, а вы в юности что-нибудь знали о Холокосте?”

Беата Кларсфельд: “Почти ничего. В школах тогда о трагедии еврейского народа не говорили. Я узнала об этом больше, когда приехала в Париж в 1960-м и когда встретила Сержа. Я тогда сказала себе: я – немка, я не могу бездействовать. Нужно взглянуть в глаза истории своего народа. И я стала предпринимать конкретные шаги”.

“Евроньюс”: “Вы не могли мириться с ситуацией, при которой бывшие высокопоставленные нацисты безнаказанно живут в послевоенной Европе. Вы, Беата. прославились пощечиной, которую дали в 1960-м канцлеру Георгу Кизингеру…”

Беата Кларсфельд: “Когда Кизингера, бывшего работника министерства пропаганды при нацистах, избрали канцлером, я, немка, должна была действовать, протестовать.Я попыталась выполнить свою историческую миссию, начав писать о канцлере критические статьи.
Реакция оказалась незамедлительной: меня уволили из франко-немецкого ведомства по делам молодежи, где я тогда работала. Я поняла: пришло время бороться всерьез. Можно было бросить всю эту затею, а можно было развернуть настоящую кампанию, доказать роль этого человека в нацистском режиме и добиться его ухода”.

“Евроньюс”: “Среди тех, на чей след вы вышли – французский коллаборационист Морис Папон и Клаус Барби, шеф Гестапо в Лионе, известный как “лионский мясник”.“Мясника” вы нашли в Боливии. Стоило ли ехать так далеко на поиски старых, хрупких уже людей – через столько лет после войны?”

Серж Кларсфельд: “Хрупких? Вовсе они не были хрупкими. Это были преступники, которые депортировали наших родителей, тысячи семей.
Мы вложили в это дело все силы, потому что немецкие преступники, занимавшиеся в годы войны “Решением еврейского вопроса”, не могли предстать перед судом в Германии. И во Францию их нельзя было экстрадировать. Получалась полная безнаказанность.
Мы не престпников преследовали, нет, мы сняли огромный юридический барьер между Германией и Францией. Тогда Франция хотела, чтобы Германия сама судила бывших нацистов. А Германия 17 лет отказывалась подписать соглашение с Францией. Когда канцлером стал Вилли Брандт, то частично благодаря усилиям Беаты, он подписал-таки это соглашение”.

“Евроньюс”: “То есть вы согласны с идущим сегодня процессом над 93-летним Оскаром Гренингом, прозванным “бухгалтером Освенцима”?

Серж Кларсфельд: “Нет, не согласны. Сегодня концепция вины трактуется боле широко. И сегодня достаточно простого факта причастности к преступному сообществу, организации, чтобы быть признанным виновным. Даже если человек просто исполнял там какие-то функции – тем же бухгалтером был, или поваром. На мой взгляд,
это слишком свободный подход к трактовке вины”.

“Евроньюс”: “Серж, ваша работа помогла Франции оценить и признать преступную роль коллаборационистского режима Виши маршала Петена. Вы говорили, что после войны Франция попросту вычеркнула эту страницу из своей истории”.

Серж Кларсфельд: “Французы не изучали историю режима Виши. И не знали, что с согласия этой власти французская полиция задерживала и депортировала евреев. Они также не знали, что три четверти французских евреев выжили в Холокосте благодаря помощи своих соотечественников, простых и мужественных граждан, благодаря помощи церкви”.

ЕвроньюсМы наблюдаем очередной всплеск антисемитизма в мире. Возьмем Францию. Мы пережили здесь убийство еврейских детей, Еврейские школы сегодня – под вооруженной охраной. Как вы воспринимаете такие события сегодня, в 2015-м?”

Серж Кларсфельд: “Человек из нашего окружения был убит в Еврейском музее в Брюсселе. Ужасно видеть, как гибнут люди, дети. Как ультраправые стремятся к власти. Это очень удручает”.

“Евроньюс”: “Ваша книга читается ка триллер. Ваши истории о спрятанных документах во время поездки в Восточную Европу, тогда советскую. О том, как вы выдавали себя за переводчиков, журналистов, чтобы подобраться к преступникам. О том, как вас арестовывали, о том, как пытались взорвать, о покушениях… Вы заплатили невероятную цена за ваше дело”.

Беата Кларсфельд: “Ну, когда вы действуете не вполне законными методами, то вы рискуете, и это надо понимать. Мы не всегда шли в строгом соответствии с законом. С тем же Кизингером я ведь не только листовки раздавала, я решилась на провокацию – пощечину. Но как же такие шаги мобилизуют!”

Серж Кларсфельд: “Нет, мы ничего не переплатили за дело нашей жизни. И даже ничего не заплатили. А вот получили очень много, да. У нас в доме всегда жили животные, кошки, собаки. А наш сын стал советником президента!”

ЕвроньюсВ завершении интервью позвольте вас процитировать, Серж. “Вместе мы едины, сильны и счастливы. А вот друг без друга. возможно, не добились бы многого”.

Серж Кларсфельд: “Ну, это и называется синергией, эффектом взаимодействия факторов”.