Срочная новость

Срочная новость

" Богема" Пуччини. Любовь и смерть на сцене Метрополитен-опера

Сейчас воспроизводится:

" Богема" Пуччини. Любовь и смерть на сцене Метрополитен-опера

Размер текста Aa Aa

“ Богема” Пуччини в постановке Дзефирелли уже давно стала визитной карточкой Метрополитен – опера в Нью –Йорке. Партии юных влюбленных исполняют
“ Мальтийский тенор” Джозеф Калейя и Майя Ковалевски – звезда, которая сегодня больше, чем звезда.

“Пуччини был, мягко говоря, тот еще проказник… он умудряется играть на
струнах человеческой души все равно что на арфе, находя самые чувствительные ноты в самый нужный момент”, -восхищается Калейя – исполнитель роли Рудольфа.

Его партнерша по сцене Майя Ковалевски вторит ему:
“Музыка Пуччини разбивает сердца, и когда это происходит на сцене, зритель просто не может оставаться равнодушным, все, что он видит, становится для него реальностью. Эта история бесконечно трогательна и понятна любому человек! Я замечала это на примере детей: я помню, как однажды, после моего выступления, мне стали приходить детские письма. Это было просто удивительно, например: “ Как было здорово!” или “Ах, я так плакала в конце, когда вы умирали!”. Это потрясающе, потому что на таких спектаклях ты буквально чувствуешь то, что происходит в детских сердцах… это непередаваемое чувство!”

“Я, как только начала исполнять свою партию, то с первых же мгновений просто влюбилась в первый акт, – продолжает певица, – мне понравился и сам сюжет, и как они встретились, и как замечательно у Пуччини переданы эти романтические чувства, особенно в дуэте с Рудольфом, и конечно же- второй акт. Но с возрастом, я стала больше понимать, о чем идет речь в третьем и четвертом акте.”

А что думает о своем герое Джозеф Калейя?
“По-моему, это опера о том, как человек отказывается взрослеть. Ведь если бы Рудольф был по-настоящему взрослым человеком, то зная, что Мими больнa, правильно? – он не стал бы сидеть сложа руки, а пошел бы и нашел работу, тем более, что уже отдавал себе отчет в том, что большого художника из него не выйдет. И вот тут-то мы с Рудольфом абсолютно разные – если бы Рудольф был не Рудольф , а Джозеф Калейя , то четвертого акта не было бы вообще!
Я бы днем и ночью гнул спину, лишь бы заработать на хорошего доктора и быть уверенным, что сделал для любимой женщины все, что от меня зависит!”