Срочная новость

«Мы называем это пылью»

Сейчас воспроизводится:

«Мы называем это пылью»

Размер текста Aa Aa

Никола Пондрано, бывший рабочий «Этернита»:

«Мы это называем „пылью Казале“. Или просто „пылью“. Мы также говорим — „у меня пыль в лёгких“».

Рафаэле Гвариниело, прокурор Турина:

«Преступления путешествуют со скоростью света. А правосудие по-прежнему тащится на дилижансе…»

Романа Бласотти Павези, председательница ассоциации родственников жертв в Казале:

«Я пытаюсь не думать об этом, потому что после смерти моей дочери я выплакала все глаза».

Два года назад в Турине открылся один из крупнейших процессов в истории Италии и всей Европы.

На скамье подсудимых — миллиардеры, бывшие владельцы международной промышленной группы Eternit, чьи заводы стояли в Италии, Швейцарии, Франции и Южной Америке.

Швейцарца Стефана Шмидейни и бельгийского барона Жана Луи де Картье обвинили в нанесении вреда экологии, пренебрежении мерами безопасности и в том, что они подвергли смертельному риску своих работников. Прокуроры потребовали по 20 лет тюрьмы для каждого.

Вердикт должен быть вынесен 13 февраля. Пострадавшие надеются, что обвинительный приговор станет этапным и позволит начать аналогичные процессы в других странах мира.

Рафаэле Гвариниело:

«Очень важно, что к ответственности привлекли тех, кто принимал принципиальные решения, кто решал, сколько тратить и на что тратить. Это не итальянцы — сперва это были бельгийцы, затем швейцарцы».

Астольфо ди Амато, адвокат Стефана Шмидейни:

«Когда Стефан Шмидейни принял руководство компанией, в 1976 году, он не получил никакой прибыли от итальянских филиалов, но инвестировал в безопасность 74 миллиарда лир — для 70-х годов это была гигантская сумма».

С 1906 по 1986 годы в Казале Монферрато под Турином располагался крупнейший в Европе асбестоцементный завод.

Это предприятие способствовало бурному росту и развитию небольшого городка. Но жители Казале заплатили за своё благополучие дорогой ценой.

С 1947 года 1800 человек умерли от мезотелиомы — рака плевры. Среди них — и работники «Этернита», и люди, никогда не переступавшие порога завода.

Бруно Песке возглавляет организацию по борьбе за права бывших рабочих и жителей Казале:

«Вот эти белые папки — все скончавшиеся рабочие из Казале. Розовые — все жители, умершие от мезотелиомы. Вот эти зелёные — те, у кого мезотелиома, но они ещё живы. А вот жёлтые папки — бывшие рабочие Eternit, у которых найдена болезнь».

Никола Пондрано:

«Когда завод закрылся из-за банкротства в 1986 году, самое удивительное, что рабочие были на нашей стороне. Они не выступили против Бруно или против меня, они поддерживали нас, тех ,кто и призывал закрыть завод».

Бруно Песке:

«После закрытия завода, в течение нескольких лет, происходит нечто еще более невероятное, а именно — постоянная, непрекращающаяся борьба за справедливость, за очистку города, за компенсации, за наше здоровье».

Сегодня большинству страдающих от асбеста от 40 до 60 лет, в среднем 50. Это те, кто вдыхал асбестовые волокна, когда завод ещё работал.

Даниэла де Джованни, онколог больницы Святого духа в Казале:

«Жители Казале очень боятся заболеть. Это значит, что к физическим страданиям прибавляются психологические: постоянный страх, что в какой-то момент та же болезнь поразит друзей, родителей, родственников или самого тебя».

Романа Павези возглавляет ассоциацию родственников жертв асбеста в Казале. У неё самой Eternit унёс мужа — бывшего рабочего, сестру, кузину, не пощадил и её дочь:

«В 2004 году моя дочь пришла ко мне со своими детьми и с братом. Она уже знала результаты всех анализов и была уверена. Она сказала — „мамочка, сядь, я тебе кое-что скажу. У меня тоже мезотелиома“. Я так и обмерла. Такого я совершенно не могла ожидать. Я обняла её и сказала — я тебя не брошу. Но я прекрасно знала, что уже ничего не смогу сделать. Я в общем была готова к таким вещам… Но с дочерью было очень тяжело. Она умерла очень скоро, и сильно страдала».

Даниэла де Джованни:

«Когда речь идёт о других формах рака, иногда говорят — почему это случилось со мной? — судьба такая, рок. А у причин мезотелиомы есть имя и фамилия. Это не рок — это преступление. И есть преступник. И гнев вскоре обрушится на этого преступника».

Романа Павези:

«Здесь это не закончится. Несмотря на тридцать лет борьбы, это ещё не конец. Мы ещё не закончили медицинские исследования, ещё не завершили очистку города. Наша борьба должна продолжаться».