Срочная новость

Сейчас воспроизводится:

Ядерное наследие Казахстана


focus

Ядерное наследие Казахстана

Мы – в доме престарелых Семипалатинска, или Семея, как сейчас называется этот город в ста пятидесяти километрах к востоку от полигона, где испытывалось советское ядерное оружие.

Прасковье Мироновне сейчас 85. В начале пятидесятых она заведовала складом в населённом пункте у самого края Семипалатинского полигона.

Прасковья Колоскова рассказывает: “Вообще-то приказывали выйти во внутренний двор – но нам же интересно, мы выходили на улицу и смотрели. Ну, и когда взрыв-то получился, то получилось как будто чаша большая, дым такой тёмный, чёрный дым и языки пламени из чаши. Потом свернулось всё клубком, и вверх столбом как дало, и там пошёл гриб вверху уже, пошёл этот гриб. И тут солдаты вышли, нас всех проводили – нельзя, нельзя, нельзя. Но мы уже увидали всё, что интересовало. Ну и вот, потом этот гриб рассеивался на нас – мы же и питались этим, дышали этим воздухом. Ну и вот потом у кого что. У меня головные боли всю жизнь…”

Здесь, втайне от жителей окрестностей, были проведены четырёхста пятидесят шесть ядерных испытаний – но в 1991-м году на волне народных протестов власти Казахской ССР закрыли полигон.

Президент Нурсултан Назарбаев вспоминает: “Даже высшим руководителям Казахстана не позволялось знать о проводимых испытаниях. И вот вплоть до 1990 года, когда наступила горбачёвская гласность и возможность говорить, мы стали требовать – почему люди там болеют, почему такое состояние, почему отселены большое количество людей – и мы на самом деле начали узнавать все проблемы, касающиеся этого. И вот в результате требования народа, который уже знал, понимал всю сложность, тяжесть, я принял единственно верное, но тяжёлое по тем временам решение – потому что военно-промышленный комлекс Советского Союза был против, руководство Советского Союза было против. Они считали, что надо довести до конца исследования, испытания, чтобы у нас был паритет с Соединёнными Штатами Америки, и так далее. Несмотря на это, я принял единоличное решение закрыть 29 августа 1991 года крупнейший в мире ядерный испытательный полигон”.

Однако вред более чем милионному региону уже был нанесён. На самом полигоне и вокруг него находится множество населённых пунктов, в которых до сих пор отмечаются самые высокие в стране уровни онкологических заболеваний и отклонений в развитии.

Местные онкологические центры ведут учёт десятков тысяч пациентов, стараясь определять и устранять опухоли на ранних стадиях. Жители Семипалатинского района наиболее подвержены раку молочной железы и раку лёгкого.

Тлеугайша Макенова говорит: “Я живу в Абайском районе, рядом с зоной испытаний. В прошлом году обнаружили рак молочной железы, пришлось оперировать и проводить курсы лучевой терапии. Сама я, конечно, взрывов не видела, но родители рассказывали о действии полигона на людей, о жертвах в те времена. Мой супруг тоже заболел раком и, к сожалению, уже скончался.”

Учёные подчёркивают, что у них недостаточно данных, чтобы с уверенностью связывать конкретные случаи болезней с выбросами радиоактивных веществ. Тем не менее ясно, что радиация остаётся одним из факторов риска, который поражает не только свидетелей испытаний, но и эмбрионов, детей и подростков.

Зав. радиологическим отделением Регионального онкодиспансера №2 Наталья Карнакова рассказывает: “У нас на учёте состоит несколько пациентов, которые в молодом возрасте на сегодняшний день – 25, 30 лет. Есть пациенты, которым пятнадцать, восемнадцать лет, ещё даже моложе – но, к сожалению, они очень быстро погибают. Их родители проживали определённое время в регионах, близко расположенных к полигону. И, конечно, сами родители очень расстроены тем, что они сами не заболели, а их дети заболели”.

Десятки маленьких детей, оставленных родителями, воспитываются в местном доме ребёнка. У каждого пятого из них – та или иная инвалидность, и в последние годы доля недостаточно здоровых детей растёт.

Невропатолог Сымбат Абдикаримова говорит: “Раньше у нас мало поступало детей-инвалидов, сейчас всё больше и больше, с каждым днём их число увеличивается. Экология – она сразу не действует, это может быть через 10 лет, через 20, это может быть, первое, второе, третье или четвёртое поколение – так что, наверное, это и есть последствия плохой ситуации экологической в нашем регионе”.

Страдания невинных жертв атомного оружия продолжаются и через двадцать лет после прекращения взрывов – ужасное наследие беспощадного прошлого.